Для большинства россиян 18 июня этого года запомнится самым массовым (пока) и самым удачным для Украины (опять же пока) налетом дронов на Москву, в результате которого был поврежден НПЗ в Капотне. Кадры взрыва с взлетающей крышкой от нефтяного резервуара разошлись на мемы, как стал мемом и ответ на вопрос, где был в этот момент глава России Владимир Путин. Он в этот день горячо благодарил президента Лаоса за подаренных слонов.

«Вы можете не сомневаться, они будут в самых лучших условиях содержаться и принесут много, много радости всем любителям животных», — уверял российский президент своего гостя Тхонглуна Сисулита, который приехал в Казань вместе с коллегами из 11 стран Юго-Восточной Азии. Для многих этот диалог мог стать самым ярким моментом саммита Россия — АСЕАН: пока горела Москва, Путин обсуждал лаосских слонов.

Между тем саммит стал одним из важных дипломатических успехов Кремля с начала полномасштабного вторжения в Украину. Несмотря на санкции, отсутствие успехов на фронте, нарастающие проблемы в экономике и участившиеся украинские удары, на пятом году войны Путину удалось собрать у себя в гостях лидеров одного из самых динамичных регионов мира с населением свыше 700 млн человек, на который приходится около 9% прироста мирового ВВП. Для лидеров АСЕАН Россия внезапно оказалась столь нужна, что они решили приехать к Путину через полмира, несмотря на критику со стороны ЕС и риски нарваться на украинский дрон или как минимум закрытие аэропорта из-за налетов.

Взаимная альтернативность

Непосредственная причина столь представительного саммита — война Дональда Трампа против Ирана, которая больно ударила по странам Юго-Восточной Азии (ЮВА) и заставила их активно искать альтернативные источники углеводородов и удобрений. Россия тут пришлась очень кстати, потому что после вторжения в Украину и отказа Европы от российской нефти стала заметным поставщиком на азиатских рынках, предлагая немалые скидки.

Кроме того, нарастающая конкуренция США и Китая, в том числе в ЮВА, подталкивает страны региона активнее сотрудничать с внерегиональными силами, чтобы снизить зависимость от любой из двух сверхдержав. В такой ситуации даже обложенная санкциями и воюющая Россия — пусть и не первостепенный, но все же важный партнер.

Для самой России страны АСЕАН — знакомый рынок как для основных статей экспорта вроде нефти, газа и удобрений, так и для продукции сложного машиностроения — прежде всего атомных электростанций и вооружения. В условиях затяжного противостояния с Западом Москва вынуждена ускоренно переориентировать свои торговые, технологические и финансовые связи в сторону Глобального Юга. В результате Россия все больше увязает в душных китайских объятиях, что начинает беспокоить даже Кремль, толкая искать альтернативных друзей. Растущие экономики ЮВА с их огромными потребностями в сырье — логичный выбор. Но полноценным способом уравновесить зависимость от Китая дружба с АСЕАН стать не может.

Друг поневоле

После конца холодной войны ЮВА оказалась одним из главных бенефициаров глобализации. Перенос производств в страны с более дешевым трудом, относительная стабильность мировой торговой системы, бурное развитие технологий сделало почти все государства этого региона выгодоприобретателями существовавшего порядка. Объединившись в АСЕАН, страны с непростой историей национального становления и отношений друг с другом старались создать контур, который бы позволил им решать проблемы мирными средствами, а заодно говорить с мировыми державами с единой позиции. Интеграция в ЮВА никогда не приближалась по глубине к европейской, но даже куда более поверхностные механизмы позволяли лучше выстраивать отношения с двумя главными для региона державами — Китаем и Америкой.

Долгое время тандем США и КНР эпохи Кимерики, то есть их экономического, технологического и финансового симбиоза, был для стран АСЕАН главным драйвером роста. Но усиление Пекина и переход Вашингтона к политике сдерживания разрушают эту идиллию. Обе сверхдержавы все чаще ставят и весь АСЕАН, и его отдельные страны перед выбором одной из сторон, а такой выбор в регионе никто делать не хочет. Даже страны, имеющие с Китаем территориальные споры в Южно-Китайском море, вроде Вьетнама и американского союзника Филиппин, настолько экономически зависят от торговли с КНР, что не готовы во всем принимать сторону США.

Между тем обе сверхдержавы действуют со все меньшей оглядкой на интересы других стран, в том числе и АСЕАН. И если усиление Китая — давно ожидавшийся и потому понятный для региона тренд, то непредсказуемость США эпохи второго президентства Трампа стала для АСЕАН чувствительным ударом.

В нынешних условиях Пекин старается использовать американские ошибки, позиционируя себя как разумного и ответственного взрослого, в отличие от импульсивной и агрессивной Америки. Но далеко не все страны региона готовы попроситься под китайское покровительство, как это отчасти уже делают Лаос и Камбоджа, а также вынуждена делать Мьянма после очередного военного переворота.

Самые крупные страны ЮВА, имеющие с Китаем богатую и бурную историю отношений, особенно Индонезия и Малайзия, а также технологический и интеллектуальный лидер АСЕАН Сингапур, призывают регион проводить многовекторную внешнюю политику и по возможности снижать любые односторонние зависимости.

Главное направление дипломатической активности АСЕАН сейчас — это крупные и технологически развитые соседи, такие как Япония, Южная Корея, Индия и Австралия, а также страны Европы и Ближнего Востока. Но и России в этой стратегии находится место — особенно при нынешнем положении вещей на сырьевых рынках.

В частных разговорах чиновники и военные стран АСЕАН признают, что после холодной войны у России был потенциал стать одним из важных внешних балансиров для региона, но она им так и не воспользовалась. И государство, и бизнес в России инвестировали время и ресурсы в выстраивание отношений с США и Европой, а ЮВА занимались по остаточному принципу.

В регионе были отдельные форпосты влияния вроде Вьетнама, некоторые страны АСЕАН до 2022 года активно покупали российские вооружения, а отдельные представители российской элиты (например, глава «Сбербанка» Герман Греф и глава Татарстана Рустам Минниханов) вкладывались в отношения с продвинутым авторитарным Сингапуром. Но в целом присутствие РФ оставалось минимальным.

Россия не особенно старалась пользоваться даже теми преимуществами, что у нее были, — из-за неразвитой инфраструктуры на Дальнем Востоке, запоздалого строительства заводов по сжижению газа и царившего тогда в Москве снисходительного взгляда на Азию.

В итоге хоть Россия и стала одним из партнеров АСЕАН по диалогу, долгое время она по сути игнорировала работу важного Восточноазиатского саммита (ВАС). На мероприятие, куда регулярно приезжали главы других государств, включая президентов США, Кремль регулярно отправлял лишь главу МИД Сергея Лаврова.

Изменения наметились только после первой волны западных санкций за аннексию Крыма в 2014 году. В 2018 году Владимир Путин все же приехал в Сингапур на ВАС, а заодно провел второй саммит Россия — АСЕАН. Тогда блок договорился с Москвой повысить уровень отношений до стратегического партнерства, но намеченные большие планы сначала поставила на паузу пандемия, а потом Россия вторглась в Украину и попала под лавину санкций.

Единственная страна АСЕАН, которая тоже ввела санкции против РФ, — это Сингапур. И даже сингапурские санкции были весьма умеренными, скорее призванными показать солидарность с Западом и несогласие со столь грубым нарушением Устава ООН. Как маленькая страна, полагающаяся на международное право, Сингапур чувствительно относится к таким вопросам. Москва ответила взаимностью и внесла Сингапур в список «недружественных» стран.

Все четыре года войны страны АСЕАН не видели нужды проводить новый саммит с Путиным. В Россию приезжали только отдельные лидеры: особенно отметились премьер Малайзии Анвар Ибрагим и верховный правитель страны султан Ибрагим. Российское предложение было принято только в 2026 году: гости мягко отказались проводить саммит параллельно с ПМЭФ, но согласились на Казань — ее активно лоббировал установивший прочные связи со многими лидерами АСЕАН Рустам Минниханов.

Явка получилась весьма впечатляющей: девять из 11 лидеров. Только Индонезия была представлена главой МИД, а Мьянма — спецпредставителем. Главная причина внезапного интереса к России понятна — рост цен на энергоносители и удобрения после начала очередной войны в Персидском заливе, представляющий для ЮВА огромные экономические и социальные риски.

Кроме экспортирующего нефть Брунея, остальные страны АСЕАН активно импортируют углеводороды, причем большинство не имеет даже 90-дневных запасов, как у стран ОЭСР. Соответственно, закрытие Ормуза, перекрывшее потоки нефти, газа и удобрений из Персидского залива, толкнуло многих в ЮВА к России. Тем более что даже если США и Иран о чем-то договорятся, то риск возобновления боевых действий все равно останется высоким.

Соответственно, АСЕАН надо уже сейчас налаживать отношения с альтернативными поставщиками — включая Россию. Поэтому неудивительно, что одним из публичных документов, принятых по итогам саммита, помимо плана совместных действий на 2026–2030 годы, оказалось совместное заявление об энергетическом сотрудничестве.

Уравновесить Китай

Для Кремля саммит с лидерами АСЕАН — дипломатическая победа, уступающая по масштабу разве что казанскому саммиту БРИКС 2024 года, который показал, что дипломатическая изоляция России не работает в отношении крупнейших стран Глобального Юга. Но если тот, более представительный саммит проходил в условиях экономического роста и военного оптимизма Кремля, то на сей раз азиатские гости приехали в страну, издержки войны для которой становятся все более заметными. И тем не менее Москва смогла воспользоваться войной в Персидском заливе, чтобы в нужный момент конвертировать свою роль на сырьевых рынках в символические достижения.

Для Кремля также важно, что ни один из подписанных на саммите документов не упоминает войну с Украиной. Гости также не поднимали эту тему на переговорах — по крайней мере, в открытой их части. Даже премьер Сингапура Лоуренс Вонг, несмотря на введенные этой страной против России санкции, объяснял Путину, как высоко сингапурцы ценят «наши отношения с Россией, с правительством России, а также с народом России». Разумеется, эту встречу российские госканалы смаковали на все лады.

Практические результаты саммита пока кажутся скромными. Публично не было объявлено ни о каких новых коммерческих контрактах. Но если посмотреть на участников встреч Путина с отдельными лидерами, то очевидно, что эти контракты обсуждались в закрытом режиме — причем не только известные вроде проектов «Росатома» во Вьетнаме и Лаосе, но и новые соглашения по продаже оружия.

Например, во встречах с премьерами Вьетнама и Малайзии участвовал глава Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству Дмитрий Шугаев, курирующий экспорт российского вооружения. И Ханой, и Куала-Лумпур — давние и крупные клиенты «Рособоронэкспорта», и Москва очевидно заинтересована в расширении этих связей.

Российские возможности экспортировать оружие сейчас ограничены нуждами войны в Украине, но после окончания боевых действий Москва рассчитывает превратить разросшийся ВПК в еще один источник валютной выручки. Обкатанные на войне новинки или модернизированные советские образцы можно будет позиционировать как технику, успешно противостоявшую вооружениям стран НАТО.

Тем не менее, несмотря на возможные успехи на отдельных направлениях, вроде поставок сырья, страны АСЕАН вряд ли смогут уравновесить растущую зависимость России от Китая. По итогам 2025 года торговля РФ со всем блоком составила около $22 млрд, тогда как с Китаем — в десять раз больше, $228 млрд (в этом году торговля может приблизиться к рекорду 2024 года в $245 млрд).

Возможности Москвы наращивать экспорт ограничены слабой транспортной инфраструктурой на Дальнем Востоке и в Арктике. А вложениям стран АСЕАН в Россию мешает страх перед непонятным рынком, где набирает обороты запущенный войной передел собственности. Плюс сохраняются санкции и трудности с расчетами в национальных валютах — их Россия относительно успешно решает пока только с Вьетнамом.

С АСЕАН, как и со многими другими незападными партнерами, отношения с которыми Россия пытается активно развивать после 2014 года, делать это было бы куда проще, если бы не война и санкции. И если бы эти отношения строились не как альтернатива связям с Западом, а как дополнение к ним.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.